«Вы что, не видите, куда дети бегут, — домой!» Как живет многодетная семья сельского священника во время пандемии

0 0

У отца Александра 15 детей, двое из которых приемные

Мария Строганова

18 ноября, 2020

В семье священника Александра Орехова и его жены Елены 15 детей: 13 своих и двое приемных. Почти 15 лет семья прожила в поселке Хороль в Приморском крае, а два года назад переехала во Владимирскую область, где отцу Александру дали приход в селе Павловское. Приход бедный, прихожан практически нет, тем более в условиях пандемии коронавируса. Многодетной семье нужна помощь.

— Когда мы покидали Хороль, там был уже совершенно самостоятельный, обеспечивающий сам себя приход, — говорит отец Александр. — А вернулись во Владимирскую область мы практически в никуда. Дом два года достраивали. Еще и коронавирус добавил проблем — прихожане разбежались, ходить в храм боятся, да и сам я иногда служу и думаю: «Не оштрафуют ли?»

Владимирская земля для отца Александра Орехова родная. Здесь он родился, вырос, впервые пошел в храм. А для матушки Елены родина — Дальний Восток, село Благодатное. Когда Александр и Елена встретились и поженились, они сначала жили во Владивостоке, а затем, после хиротонии отца Александра, 15 лет в поселке Хороль в Приморском крае. В семье родились 13 детей, и еще двоих мальчиков супруги усыновили.

Сегодня старшим, двойняшкам Андрею и Илье, по 16 лет, а самой младшей, Серафиме, три года.

Два года назад пришлось возвращаться на родину главы семейства — во Владимирскую область. Семья переехала в село Теренеево Суздальского района. Отца Александра назначили настоятелем храма Иоанна Предтечи в селе Павловское и еще трех приписных храмов в окрестных селах.

Сегодня доход прихода — две тысячи рублей в неделю, половина этих денег уходит на оплату отопления и свечей. 

— Каждый день мы ломаем голову над тем, как будем выживать, — говорит отец Александр.

Космонавты и звездное небо над головой 

Будущий священник родился в обычной советской семье: родители неверующие партийные работники, коммунисты.

— Только бабушка у меня была верующая, но мы к ней приезжали редко, на летних каникулах. Я запомнил из детства такой эпизод: я прыгаю на диване, гляжу — бабушка стоит, молитвы читает.

Я кричу: «Бабушка, ты что, в Бога веришь? Не знаешь, что ли — космонавты летали, а Бога не нашли!» А она отвечает: «Низко летали».

Но по мере взросления подростка все больше занимали мысли о смысле жизни. 

— У меня постоянно вертелся в голове вопрос: «Для чего мы существуем? Зачем?» Это было что-то вроде неосознанной молитвы. Я родился в 1975 году, и, конечно, никакой информации о религии, о Боге не было. Так что эта молитва появилась, можно сказать, ниоткуда, но сопровождала меня везде: «Кто я, кто я, кто я?»

Примерно в шестом классе мальчик с боем записался во взрослую библиотеку города Владимира. «С боем», потому что по возрасту было рановато.

— «Куда тебе, повзрослей сначала!» — говорили мне, но я добился своего. Вот в этой библиотеке и была полочка «Атеизм и религия», которую я полностью изучил. Это была разная литература — полемическая, высмеивающая. Но я читал между строк — атеизм ко мне не лип, а о Боге узнал. Потом Евангелие прочитал. Моя вера начала оформляться. Однажды, помню, сижу вечером на лавочке. Смотрю на звездное небо и ясно понимаю: вот же Бог. Как озарение на меня нашло. Вскочил, побежал домой радостный, думаю: «Сейчас всем расскажу, что я знаю. Всем докажу, что Бог есть!» Прибежал, огляделся и «потух»: нет, кажется, меня не поймут.

«Читать умеешь? Вот тебе Апостол»

— Поначалу я мечтал поступать в медицинский. Весь книжный шкаф у меня был завален медицинской литературой, даже проходил практику на скорой. А потом началась перестройка. В Москве приезжих в институт не брали, и я поступил в педвуз на художественно-графический факультет — рисовать я тоже очень любил. 

Во время учебы в университете отец Александр и начал осознанно ходить в храм.

— Впервые это случилось после окончания 10-го класса. Я пришел к Успенскому собору, посмотрел расписание, затем долго собирался с духом. Во-первых, я всегда был стеснительным, даже болезненно стеснительным — потом, когда я стану священником, с меня по первости будет сходить по семь потов из-за непривычки к публичной жизни. Во-вторых, было страшно: с детства в меня засела мысль, что в храм ходить нельзя, крестик носить нельзя, узнают — побьют. Но в конце концов я преодолел все эти опасения и пришел на службу. Когда началось причастие, я был поражен: наверное, они причащаются, как апостолы. Вскочил, подбежал с радостью и тоже причастился.

Еще где-то месяц будущий священник Александр так и ходил в храм — причащался вместе с народом, радовался. И только потом заметил другую группку людей — на исповедь.

После окончания учебы отца Александра пригласили на работу в Приморье, в город Фокино — открывать изостудию для детей. Там он тоже начал ходить в местный храм. Вскоре священник заметил постоянного прихожанина. 

— Однажды он подошел ко мне: «Ну что, будем Богу служить?» Я отвечаю: «Будем».

Он: «Читать умеешь?» Мне стало смешно: «Конечно, умею». А он говорит: «Вот тебе Апостол, завтра будешь читать на службе». Вида я не подал, но для меня это была катастрофа: читать на службе! Все детство мне внушали, что у меня и голоса-то нет, ругали: «Что ты там шепчешь? Громче говори! Дурачок, что ли?!» Как же я выйду на середину храма читать? А как вышел и начал… Тут я и узнал, что у меня есть голос, очень громкий голос. Священник, кажется, тоже был потрясен.

Владивосток, Читинская и Амурская области — отец Александр преподавал в художественных школах, занимался церковной живописью, расписывал храмы, писал иконы. А однажды к молодому человеку снова подошел настоятель и предложил: «Иди учиться на священника».

— Уже стояла зима, половина учебного года прошла, но меня все равно обещали принять. В то время я устраивался на работу воспитателем в детскую колонию, прошел все проверки, комиссии — целое дело было. Но когда меня взяли в семинарию, пришлось от работы отказаться. Помню, как кричал начальник: «Куда ты идешь! Там что, больше платят?!»

На курсе, где учился отец Александр, поначалу было 15 человек, а к концу года остался он один — остальные не сдали экзамены. Затем некоторое время он работал воспитателем в той же семинарии.

— А накануне Рождества епископ сказал мне готовиться к хиротонии. На Рождество состоялась диаконская хиротония, через месяц — священническая. 

Отцу Александру было 28 лет.

«Двадцать детей родишь?»

Отца Александра назначили на приход в село Хороль Приморского края, когда матушка была на восьмом месяце беременности. Первое жилье священника и его жены оказалось в некотором отдалении от села, в так называемом «гарнизоне», в полузаброшенном доме. 

Храма как такового тоже не было, был «древний сарайчик», как говорит отец Александр. Он начал строить храм на месте разрушенного «с тремя тысячами в кармане». Потом появились жертвователи, но строил храм отец Александр практически в одиночку: «Я да каменщик. Пригодилось художественное образование — сам нарисовал проект. В итоге получился храм в византийском стиле, очень красивый». 

Свою будущую жену и матушку отец Александр тоже заприметил в храме. Елена собиралась поступать в институт учиться на геодезиста, выросла в многодетной семье.

— Она мне сразу понравилась — скромница, статная. Однажды я подошел к ней и с ходу спросил: «Пойдешь за меня замуж?» Смотрю — вроде бы не отказывается. Спрашиваю: «Двадцать детей родишь?» Она отвечает: «Да хоть сколько!» Вот так мы познакомились, через некоторое время обвенчались, а уже через год родились двойняшки.

«Синие стены! Вы калечите детскую психику!»

Еще до венчания отец Александр и матушка Елена решили: родим своих и обязательно возьмем приемного. Сказано — сделано. После рождения двойняшек они подали заявление на усыновление двух младенцев. Но все оказалось не так просто — только спустя время в их семье появились два семилетних мальчика.

— Опека нас просто уничтожала.

Сначала нам вовсе не разрешили усыновить детей. Аргумент был таким: «Разве можно давать верующим детей?» Тогда я сказал: «Посмотрите, у нас даже президент в храм ходит».

Они подумали. Ну, раз уж президент… И разрешили.

Но через некоторое время опека решила детей из семьи изъять.

— Три года мы воевали за мальчиков — шли беспрерывные суды. Опека придиралась ко всему, чему можно. Например, нам говорили, что мы плохо кормим детей. И я предлагал взвесить их, чтобы не было обвинений. В другой раз говорили, что мы детей эксплуатируем, заставляем работать. А потом — что мы не приучаем их к труду. Я отвечал: «Вы уж определитесь, пожалуйста, трудом я их замучил или наоборот». Однажды пришли к нам домой с очередной проверкой. А мы с матушкой покрасили детскую в синий цвет, нарисовали звездочки, планеты. Вдруг нам с порога: «Что это за ужас! Вы калечите детскую психику! Немедленно перекрасьте стены в белый цвет!» Я поначалу даже подумал, что они так неудачно шутят, не поверил, что всерьез.

Будем жить

Опека несколько раз забирала приемных детей из семьи. Приходили с милицией, помещали детей в больницу. А они убегали из больницы домой, по морозу. Утром милиция приходила снова. «Вы что, не видите, куда дети бегут, — домой!» — говорил им отец Александр, но все было бесполезно.

Только после трех лет судебных разбирательств было получено решение суда детей вернуть.

— Матушка тоже натерпелась.

Всех детей мы рожали под аккомпанемент уговоров врачей сделать аборт.

В Приморье какая-то совершенно нездоровая обстановка в этом плане. Особенно показательная история была с нашим Даниилом — сейчас ему 13 лет. Как-то раз меня вызвали на консилиум специальным письмом. Я пришел, сидят врачи, человек десять, и говорят: «Ребенок умер. Вам нужно спасать жену». Мы молчим, они спрашивают: «Что будем делать?» Я говорю: «Жить будем». Развернулись и ушли. Через несколько месяцев родился Даниил. Самый боевой, легкий на подъем и сильный наш мальчик. 

  • «Вы что, не видите, куда дети бегут, — домой!» Как живет многодетная семья сельского священника во время пандемии

    Дети отца Александра

  • «Вы что, не видите, куда дети бегут, — домой!» Как живет многодетная семья сельского священника во время пандемии

    Дети отца Александра

  • «Вы что, не видите, куда дети бегут, — домой!» Как живет многодетная семья сельского священника во время пандемии

    Дети отца Александра

  • «Вы что, не видите, куда дети бегут, — домой!» Как живет многодетная семья сельского священника во время пандемии

    Дети отца Александра

  • «Вы что, не видите, куда дети бегут, — домой!» Как живет многодетная семья сельского священника во время пандемии

    Дети отца Александра

  • Все заново

    Два года назад на приход в село Хороль прислали другого священника, а отца Александра перевели обратно, на родину. Переезд был непростым. Пришлось бросить все: приход, налаженный быт, хозяйство (коров, бычков, овец, перепелок). А на родине — ни прихода, ни дома. Жертвователи фонда «Правмир» помогли собрать деньги на переезд, оплатить который, учитывая всю огромную семью отца Александра, ему самому оказалось не по силам.

    — Приехал, прошел сорокоуст, получил характеристику и назначение на приход в село Павловское. Теперь у меня четыре храма: один основной и три приписных, — вспоминает он.

    На службы сегодня стабильно приходят 10 человек — бабушки и многодетные семьи.

    — Храмы бедные, прихожане бедные, в нашем селе храм Архангела Михаила вообще полуразрушенный. Ну ничего, окна вставили, планируем первую литургию, — продолжает священник.

    В этом году отец Александр также закончил оформление и постройку дома. А недавно построил сарай и завел курочек.

    — Детей обучаем дистанционно, на домашнем обучении, — так легче финансово, да и дети более самостоятельные растут, понимают, что учеба нужна им самим, а не какой-то там тете. Они все очень любят рисовать. Раньше мы покупали им альбомы, теперь просто бумагу А4 пачками. И еще пластилин.

    Большая семья — целый мир. Обязанности по дому все четко распределены: кто моет посуду, кто убирается, кто с младшими сидит.

    — Если говорить о воспитании, то я, наверное, директор, а матушка — моя помощница, — смеется отец Александр. — Я очень рад и спокоен за сыновей — настоящие получились, верят крепко и безусловно!

    И все же пока многодетной семье отца Александра очень трудно. «Каждый день мы думаем, как будем выживать. Каждый день мы не уверены в дне завтрашнем. Но мы верим Богу и надеемся на помощь».

    Из-за пандемии коронавируса финансовые проблемы настигли каждого второго жителя нашей страны, по данным опроса Национального агентства финансовых исследований. Многодетные семьи — одна из наиболее уязвимых групп, которые в числе первых и очень остро чувствуют на себе любые кризисы.

    Проект комплексной продовольственной и юридической помощи многодетным семьям благотворительного фонда «Правмир» выиграл в конкурсе Фонда президентских грантов. В его рамках помощь получат 100 многодетных семей, члены которых потеряли работу или остались без кормильца во время пандемии.

    Продовольственные наборы, которые участники проекта будут получать в течение 4 месяцев, включают самые необходимые продукты: крупы, чай, молоко, консервы. Одновременно юристы фонда расскажут многодетным родителям, как защитить свои права, получить положенные льготы от государства, бесплатную медицинскую и другую помощь.

    «Вы что, не видите, куда дети бегут, — домой!» Как живет многодетная семья сельского священника во время пандемии

    Источник

    Оставьте ответ

    Ваш электронный адрес не будет опубликован.

    7 + шестнадцать =